T. 11, № 3. С. 48–54.

Исторические науки

2026

Для цитирования: Хламова Н. О. От наставничества к дружбе: из переписки историков Н. Ф. Славина и Е. А. Луцкого // StudArctic forum. 2026. T. 11, № 3. С. 48–54.

Проблема наставничества стала особенно актуальной в последние годы. Однако в педагогической среде она существовала всегда, чаще всего ограничиваясь обучением молодёжи со стороны опытных преподавателей. Великая Отечественная война перемешала системы координат, изменив траектории взросления и качество жизненного опыта. В такой ситуации наставничество могло стать многоаспектным и не однонаправленным процессом, в котором обе стороны заимствуют друг от друга недостающие им качества [Филимончик: 131].

Наум Фаддеевич Славин (1916–1980) известен как кандидат исторических наук, заведующий кафедрой истории СССР в Петрозаводском государственном университете в 1962–1972 годах, но его путь в науку не был ровным [Шумилов: 147]. Сын приказчика сельской мельницы вырвался в город, поступив на учёбу в Московский трамвайный техникум. Однако отцовская любовь к документам взяла верх, и Н.Ф. Славин успел перед войной закончить Московский государственный историко-архивный институт (МГИАИ). После этого судьба выдвинула другие требования; окончив Арзамасское пулемётно-миномётное училище, Наум Фаддеевич лейтенантом был направлен на фронт, руководил миномётным взводом, а после войны поступил в аспирантуру МГИАИ [Басова, 2016: 117].

Его научный руководитель, в то время кандидат исторических наук и доцент Евгений Алексеевич Луцкий (1907–1991), был ненамного старше своего аспиранта. Его отец Алексей Николаевич Луцкий (1883–1920) погиб в годы Гражданской войны и считается создателем контрразведки РККА в Приморье, но сам Евгений Алексеевич не смог участвовать в боях по состоянию здоровья, руководя противовоздушной обороной здания исторического факультета МГУ [Молчанов: 329]. В 1943–1950 годах он работал в Институте истории АН СССР, но мог руководить аспирантами и в других местах. Таким образом, наставничество свело людей с разным жизненным опытом, но общим интересом к изучению ленинского наследия.

Целью данной публикации является анализ эволюции отношений наставничества двух известных историков. В задачи исследования вошло изучение профессионального влияния Е.А. Луцкого на Н.Ф. Славина и особенностей их отношений после защиты диссертации Н.Ф. Славиным.

Биографические сюжеты об историках Петрозаводского государственного университета уже не единожды были объектом изучения в журнале StudArctic Forum. При этом последовательные публикации материалов о профессорах Я.А. Балагурове [Мешков], М.И. Шумилове [Сафонова] и нынешнее исследование могли бы демонстрировать динамику сужения предмета исследований от общего к частному в рамках одной научной школы. Если статья М.А. Мешкова посвящена комплексному анализу биографии Я.А. Балагурова в конкретный исторический период, то А.Ю. Сафонова анализирует лишь один из аспектов деятельности М.И. Шумилова в узких хронологических рамках. Предмет исследования нынешней статьи ещё ýже, однако недавняя публикация выпускника ПетрГУ Д.А. Попова о широкой научной деятельности профессора С.Г. Веригина ломает данную закономерность [Попов]. Можно предположить, что узость предмета исследования зависит не столько от развития научной школы, сколько от степени изученности объекта исследования. Первоначально авторы стараются дать общее представление о биографии своего героя, и лишь потом углубляются в её детали. Вполне очевидно, что такая тенденция может быть присуща не только биографическим исследованиям.

Источниковая база данной работы ограничена эпистолярным наследием Н.Ф. Славина в его личном фонде Национального архива Республики Карелия, частично изученном Н.А. Басовой [Басова, 2023: 17]. В сети Интернет опубликован ряд документов из этого фонда¹, а также воспоминания дочери Н.Ф. Славина², однако его переписка никогда не была предметом исследования. Как и другие документы подобного вида, письма изначально не преследовали цели сохранения целостного представления об отношениях между адресатами. Постоянная переписка с Е.А. Луцким велась более 30 лет – с 1948 по 1980 год, однако имела нерегулярный, в основном бытовой характер, стиль текстов был «по-мужски» краток; при этом сохранились в основном письма Е.А. Луцкого. Тем не менее данная переписка позволяет наметить контуры отношений двух незаурядных личностей.

* * * * *

Интенсивность переписки между Е.А. Луцким и Н.Ф. Славиным была неодинакова и зависела от нахождения адресатов в одном и том же городе. Так, письма иллюстрируют частоту встреч в период, когда Наум Фаддеевич постоянно жил и учился в Москве. В это время Е.А. Луцкий старался контролировать молодого офицера и довольно часто оставлял записки о времени назначенных встреч для бесед с Наумом Фаддеевичем. Наставнические назидания умещались в коротких посланиях о предстоящей встрече: «Когда придёте ко мне в среду, 27 VII, то распределите среду так, чтобы после беседы со мной у Вас было 1–2 ч. дожидаться и беседовать с А.Н. Кучнивым, который хочет Вас видеть»³. Е.А. Луцкий берёт на себя не только роль руководителя работы над текстом диссертации, но и модератора, помогая завести правильные и полезные для будущего историка знакомства с другими московскими историками. По всей видимости, отсутствие у Н.Ф. Славина телефона заставляло использовать письменные способы общения.

 

Рис. 1, 2. Фотография Н.Ф. Славина 1945 года из архива А.Н. Славиной⁴ и шарж В.А. Кондратьева на Е.А. Луцкого 1949 года (из открытых источников⁵)

 

Однако Е.А. Луцкий занимался не только продвижением Н.Ф. Славина через выгодные знакомства: он принимал активное участие в процессе преддиссертационной защиты. Это можно увидеть в послании, которое Е.А. Луцкий оставил Науму Фаддеевичу в октябре 1949 года, накануне его защиты: «Завтра (7 X) передам в сектор сов. об-ва. (тов. Богденко) поможет с отзывами на Вашу диссертацию. Возьмите пакет!»⁶ Записка отражает назидательный характер отношений Е.А. Луцкого с Н.Ф. Славиным, прослеживающийся в наставнической манере письма. Создаётся впечатление, что, столкнувшись с энергичным и деятельным аспирантом (диссертацию Н.Ф. Славин защитил в срок), московский историк имел основания подстраховывать бывшего миномётчика в тонких вопросах научной жизни. При этом его собственные научные позиции в тот период подвергались критике со стороны партийного актива Института истории АН СССР, что вынудило его в 1950 году перейти на постоянную работу в Московский историко-архивный институт [Тихонов].

После успешной защиты такой опеки со стороны Е.А. Луцкого для Наума Фаддеевича не требовалось, и характер их отношений изменился. Отчётливое потепление в их межличностных связях заметно к середине 1950-х годов. Количество писем увеличивается – это было обусловлено тем, что Н.Ф. Славин переехал жить в Петрозаводск. Вертикаль авторитета в их отношениях ослабла, и в текстах стали прослеживаться элементы неформальных отношений. При этом выяснилось, что Е.А. Луцкий нуждался в обратной связи со своим бывшим подопечным. «Поздравляю Вас с опубликованием сразу ряда работ, – писал он Н.Ф. Славину в 1957 году. – В "История СССР" очень интересно ... Я набираюсь нахальства прямо просить Вас присылать мне всё, что Вы печатаете на месте. Ведь я собираю всё, что 1) по истории революции 2) результаты труда тех к которым в какой-то степени прилагался мой труд. Когда это видишь (и имеешь (п. 2!), то и умирать не страшно»⁷. С одной стороны, этими словами Евгений Алексеевич дал высокую оценку работам своего бывшего аспиранта, но с другой – стремился удержать его возле себя экзистенциальной фразой о смысле жизни, вызывая в какой-то степени жалость и сострадание. Такое поведение бывшего наставника могло как льстить Науму Фаддеевичу, так и обязывать его быть внимательнее к старшему коллеге.

Интерес Е.А. Луцкого к статьям Н.Ф. Славина вовсе не оставался ностальгически-собирательным и приобретал вполне деловой оттенок. Евгений Алексеевич периодически являлся рецензентом статей своего бывшего аспиранта (в том числе в «Учёных записках» Петрозаводского государственного университета) и внимательно прислушивался к его мнению в дискуссионных вопросах. «Я перечитал Вашу статью про ленинскую "О компромиссах". Помню, у меня раньше были некоторые сомненья, а сейчас можно сказать, Вы меня убедили»; «Ваша статья представляется мне правильной, а аргументы – весьма убедительными»⁸, – писал Евгений Алексеевич в Петрозаводск.

Научные вопросы долгое время продолжали быть «строительным материалом» отношений между двумя историками. «Работаю над рецензированием книги Ерыкалова и Камешкова. Не желаете ли что-либо посоветовать по этому делу?» – писал Е.А. Луцкий Н.Ф. Славину в 1978 году, видя в нём уже сложившегося учёного. Подразумевал ли подобный вопрос со стороны опытного историка реальное знание Наумом Фаддеевичем указанной книги, чувствуется ли здесь потребность в помощи по конкретным методологическим аспектам, или Е.А. Луцкий хотел просто напомнить о себе? Ведь написать рецензию он мог и самостоятельно.

Методический опыт и осведомлённость Н.Ф. Славина тоже не оставались незамеченными. Е.А. Луцкий особенно отмечал критическое мышление Наума Фаддеевича. «Спасибо за замечания по программе историографии! Они потребуются, когда приступлю к "разработке" (!) программы для печати. Много замечаний справедливых, умных (и остроумных)»¹⁰. Е.А. Луцкий был доволен своим учеником как учёным, который смог самостоятельно реализоваться.

 

Рис. 3, 4. Е.А. Луцкий и Н.Ф. Славин¹¹

 

Отношения подкрепляли и совместные дела, например предложенный Е.А. Луцким в 1978 году приём чехословацких гостей. «Вот такие бытовые и т. п. дела! Хотелось бы хорошо встретить этих чехов. Мы у них были в Чехословакии уже три раза, они у нас – два». В тексте письма московский историк весьма откровенно пишет о том, как замечательно было бы отвести гостей из Чехословакии в Петрозаводск, а ещё лучше – в Кижи, посмотреть на достопримечательности и один из памятников ЮНЕСКО. «Сейчас мне втемяшилась мысль: а что, если поезду с моими чехами … в конце мая в Петрозаводске (+Кижи)?» Вполне очевидно, что задачу «получше удивить» гостей и заодно встретить своего наставника Е.А. Луцкий возложил на своего бывшего аспиранта. Между тем шутливый тон письма явно противоречит соблюдению иерархии. Пользуясь своим авторитетом, Е.А. Луцкий без стеснения писал: «Последнее самое важно. Нужен 2-х местный номер с удобст[вами]. Для гостей и такой же для меня, я-то охотнее пошёл бы в люкс, напр. № 250 в Северной»¹². Отказа не последовало. Таким образом, при отсутствии формальной потребности друг в друге, находясь в разных городах страны, два человека стремились поддерживать добрые связи и искали для этого поводы. При этом, несмотря на элементы дружеских отношений, Е.А. Луцкий тем не менее продолжал занимать традиционную главенствующую позицию по отношению к Н.Ф. Славину.

Сохранились поздравительные открытки, отправленные из разных уголков страны. Одна из таких открыток была послана Е.А. Луцким из Одессы и содержала тёплый привет и едкое замечание о родственнике, у которого он гостил: «Привет, Мирра Арнольдовна и Наум Фаддеевич из Одессы! Я здесь в гостях у "Депутата Луцкого"»¹³. Нужно ли было Н.Ф. Славину знать об этом?.. Тон письма свидетельствует о близком характере общения, так как употребление ироничного прозвища без дополнительного пояснения указывает на его использование в их общении ранее. Простой открыткой Е.А. Луцкий стремился как бы оживить атмосферу их прежних разговоров.

Ища общения с Н.Ф. Славиным, Е.А. Луцкий нередко обращался к нему с просьбами сообщить о возможностях личных встреч. Эта тема пронизывала всю переписку с того момента, как Н.Ф. Славин уехал из Москвы. В письмах часто встречались предложения о встречах во время научных конференций. Также Е.А. Луцкий часто приглашал Наума Фаддеевича и его жену погостить в Подмосковье. «Нам очень хочется видеть вас обоих и с Аней у себя на даче»¹⁴, – писал он в 1958 году, что свидетельствует о крепких дружеских взаимоотношениях не только между приятелями, но и между их семьями.

Однако реализовать встречи удавалось не всегда. Однажды в 1955 году Е.А. Луцкий признался Н.Ф. Славину: «Чувствую себя виноватым перед Вами: не позвонил. В Москве, как условились. Я не мог тогда приехать в Москву с дачи… Извините, но ничего не мог сделать. Охотно бы беседовал с Вами письменно. Пишите! Привет!»¹⁵ Как видно, дело было не только в отсутствии телефона: удовольствие Е.А. Луцкому доставляла именно переписка. Возможно, он действительно не смог приехать с дачи. Однако для исправления ситуации он не предлагает Н.Ф. Славину приехать ещё раз, а пытается оживить переписку. За годы самостоятельной профессиональной деятельности оба специалиста могли значительно измениться, в том числе психологически; бывший наставник был вынужден принимать это, сохраняя в переписке образ друга-аспиранта и избегая живых разговоров. По датировке дальнейших писем видно, что Евгений Алексеевич избрал правильную тактику, собирая эмоциональную составляющую дружеских отношений в русло многогранных деловых контактов. Эта связь продолжалась до смерти Наума Фаддеевича в 1980 году; наставник пережил его на десятилетие.

* * * * *

Таким образом, Е.А. Луцкий сыграл важную роль в профессиональном становлении Н.Ф. Славина: он содействовал выстраиванию академических контактов, курировал его научную деятельность, а также поддерживал аспиранта на протяжении длительного времени. В дальнейшем отношения Н.Ф. Славина и Е.А. Луцкого прошли путь от иерархического наставничества к почти равноправной дружбе, что было обусловлено как личными факторами, так и схожими вехами профессиональной деятельности, общностью научных интересов Е.А. Луцкого и Н.Ф. Славина (источниковедение истории советского общества, деятельность большевиков в 1917 году, изучение ленинского наследия). Оба историка активно занимались публикацией источников и тесно взаимодействовали с архивистами. Можно думать о том, что общность научных интересов их и сближала. Подготовка и защита Н.Ф. Славиным кандидатской диссертации стали не только полем для руководства со стороны более опытного наставника, но и базисом их дальнейших отношений. Любящий эпистолярное творчество московский историк получил благодарного адресата, а Н.Ф. Славин – опору в московских профессиональных кругах и товарища. При этом в своеобразные правила игры всё же входило право старшего иногда контролировать своего бывшего воспитанника. Возможно, для сохранения определённой иерархии в профессиональной среде Евгений Алексеевич Луцкий после долгих лет подготовки в 1970 году всё же защитил докторскую диссертацию, а с 1960 по 1976 год возглавлял кафедру вспомогательных исторических дисциплин МГИАИ [Молчанов: 329-331]; [Тихонов: 225]. Так переплелись судьбы московского и петрозаводского историков.

Список литературы

Басова Н.А. Личные фонды карельских историков в Национальном архиве Республики Карелия // Север Евразии – пространство взаимодействия: сборник научных статей памяти А.И. Афанасьевой. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2023. С. 12-18.

Безбородов А.Б. Из прошлого и настоящего историко-архивного института: Архивоведы и их учебники // Новый исторический вестник. Избранное, 2011—2015: 85 лет ИАИ — 25 лет РГГУ. Москва, 2016. С. 53-63.

Мешков М.А. Научная и педагогическая деятельность Я.А. Балагурова в годы эвакуации в Сыктывкаре // StudArctic Forum. 2024. Т. 9, № 4. С. 22-32.

Молчанов Л.А. «Рано стал и до конца жизни оставался учёным» (к 100-летию со дня рождения Е.А. Луцкого) // Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2008. № 4. С. 329-337.

Наум Фаддеевич Славин (19.09.1916–10.03.1980) / Н.А. Басова // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2016. № 7-2(160). С. 117.

Петрозаводскому государственному университету 50 лет, 1940–1990 / Под ред. М.И. Шумилова и И.П. Покровской. Петрозаводск: Карелия, 1990. 304 с.

Попов Д.А. Сергей Геннадьевич Веригин: pro et contra истории. К юбилею учителя // StudArctic Forum. 2026. Т. 11, № 1. С. 5-13.

Сафонова А.Ю. Десятилетие борьбы: ректор М.И. Шумилов и строительство новых корпусов Петрозаводского университета // StudArctic Forum. 2025. Т. 10, № 4. С. 5-11. DOI 10.24412/2500-140X-2025-4-5-11

Тихонов В.В. Е.А. Луцкий в Институте истории АН СССР (1943–1950): штрихи к биографии // Вестник архивиста. 2014. № 2. С. 223-236.

Филимончик С.Н. Жизнь университета в 1940–1970-е годы глазами профессора И.П. Лупановой // ХХ век и Россия: общество, реформы, революции. 2021. № 9-2. С. 122-131. DOI: 10.34830/sounb.2021.19.44.001